Культмассив

На этой неделе в Москве гостили две мечты — солист легендарных Depeche Mode и группа Massive Attack. В том, что кривые их путей сошлись в Москве, не было особого умысла: просто случилось так, что двум артистам было абсолютно незачем выступать на разных площадках, когда можно было выступить на одной. К двойному коктейлю подмешали двух россиян (Детей Пикассо и Moscow Grooves Institute) и белорусскую команду Руны — для разогрева. Назвали получившееся фестивалям. Публике было ровным счетом все равно: «наших» все равно взяли для количества.

Любовь к поп-коллективу Depeche Mode, откуда родом Гэхан, в России всегда была особенной: в конце 80-х в России существовало даже весьма нешуточное неформальное движение его фанатов, исследованием которого на полном серьезе занимались социологи. Столичная станция метро «Маяковская» в День Победы ежегодно принимала у себя толпы подстриженных «под платформу» юношей и девушек, которые, распугивая ветеранов, вовсю отмечали совсем другой праздник — день рожденья Дэйва. По количеству преданных держателей альбомов, плакатов и другой атрибутики в России DM могли бы запросто поспорить с немаленькой общиной русских битломанов. Depeche Mode приезжали в Москву дважды — в 1998 году, сразу после кризиса, они выступали в том же «Олимпийском» в ознаменование своего 15-летнего юбилея, а в 2001 — в поддержку своего нового, первого после продолжительной паузы альбома «Exciter». Третий приезд Гэхана в Россию (и первый — в качестве автора сольного альбома «Paper Monsters») был все равно принят на ура. Интересно, что дышущему сейчас на ладан Depeche Mode в годы прошлые приписывали миссию сменить The Beatles на посту главных героев простого народа: по мере удаления во времени от эпохи солнечного биг-бита и трогательных баллад главными стали люди, от музыки которых веяло пасмурностью, сумрачностью и холодом. В конечном итоге именно им выпало стать кумирами поколения нынешних тридцатилетних, потерянных в истории нашей страны между эпохой монументального коммунизма и фундаментальных перемен. Их полюбили страстно, сильно и массово — и уж где-где, а в России ни Дэйва, ни его группу никогда не считали ни «элитарными» зазнайками, ни архивными старичками вроде Duran Duran. Сменившиеся времена отняли у них переходящее знамя «нашего всего», но и из водоворота переменчивой моды группа вышла с огромной армией верных.

С Massive Attack все было по-другому. Капризную бристольскую группу, в свое время (еще в сотрудничестве с великим Трики, который уже выступал в нашей стране) основавшую трип-хоп, зрители ждали, как ждут осуществления чего-нибудь совсем несбыточного. Об их концерте, как о сладкой грезе, размышляли в модных клубах, в среде просвещенных меломанов. Фирменная депрессивность не позволяла им сделаться фигурами соразмерными DM — слишком сложными для восприятия были их монотонные, медленные вещи, слишком темные закоулки сознания подсвечивали их композиции.

Гэхан появился на сцене голый по пояс, носился как угорелый, мешал русские и английские слова, словом — веселился вовсю. Ему не досталось ни больших экранов, ни мощного света, ни (по большому счету) хорошего звука — так что его выступление зависело от того, насколько ему удастся не разочаровать своих поклонников при третьем свидании. Выдержал: не стал пичкать публику подряд неоднозначными вещами с нового, сольного альбома. Спел всенародно любимые, заученные еще десять лет назад в школе старые боевики под хоровое сопровождение зала. Играл без перерывов между песнями. Словно говорил: хватит, россияне, вы больше не периферия, my ljubim vas! «Артист!» — справедливо восторгалась публика. Пробисировав для порядка, уступил сцену землякам.

C Massive Attack в последнее время все было не совсем ладно: после знаментой пластинки «Mezzanine» (1998) под восторги публики дуэт удалился в долгое, сумрачное сценическое молчание. Под возгласы «смотрите, что сейчас будет» после пятилетней паузы был вымучен альбом «100th Window», полный невразумительного мяукания, невыразительных мелодий и туманных намеков на прошлые заслуги. На концерте группу словно подменили: ровно те же песни услаждали слух не хуже камерной музыки; полифония мелодичных шумов погружала зал в ритмический гипноз.Не давая зрителю забыть, на каком он свете (а себе — чрезмерно увлечься импровизацией), Massive Attack вовремя возвращали его на землю хитами постарше — для исполнения хором. Кстати, бристольцы готовились к приезду заранее и вышли на сцену во всеоружии: на огромном экране-мониторе ползла политинформация (статистика убитых и убийц в Ираке) и разные статистические данные, подобранные так, чтобы зрителям (да еще в сочетании с музыкой) немедленно захотелось присоединиться к антиглобалистам. Еще бы — непрерывные цифры гибели лесов и графики доходов правительства США!

В одном зале сошлись два чаяния, два осуществления чьих-то желаний. На первый взгляд, объединительный шаг концертных агентов выглядел обычной коммерческой операцией. Но в этом прозаическом шаге на самом деле был заключен и «неденежный» смысл: соединить в одном шоу две таких разных печали, две так разнящиеся между собой безысходности, рубленный синти-поп и замысловатый трип-хоп — поистине, это была находка. Возможно, помимо желания промоутеров, получилось цельное, взимодополняющее шоу, убедительнее которого на сегодняшний день выглядел только исторический концерт Пола Маккартни.

Алексей Володин. // ЗВУКИ.РУ, 20.06.2003.
Перепечатано с разрешения редакции «Звуков».